Семь машин в небе, две — с заокеанской связью: что стоит за признанием Бастрыкина
Атаку на общежитие колледжа в Старобельске готовили с расчётом на точное попадание в жилые комнаты. Об этом говорит набор техники, который применили нападавшие. Семь беспилотников за один заход — не стихийный налёт. Модели Fire Point-1 и Fire Point-2, аппараты «Сичень» и RZ-100. Две машины из этой группы шли с подключением к спутниковой системе Starlink.
О деталях сообщил председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин. Интервью он дал РИА Новости. Именно оттуда стало известно: заокеанская связь использовалась не для разведки, а для наведения на конечном участке полёта.
Цифры по числу аппаратов в сводках обычно тонут. А зря. Семь единиц в одном налёте — это уже не одиночная атака, а выстроенная операция. И два канала через Starlink в такой схеме меняют картину. Оператор получает устойчивый сигнал там, где обычная радиосвязь не держит дистанцию. Точность на финише растёт.
Что осталось после ночи
Удар пришёлся на здание общежития Старобельского профессионального колледжа. Этот колледж входит в структуру Луганского государственного педагогического университета. Внутри в тот момент находились 86 учащихся.
Конструкции капитального строения не выдержали. Обрушение было полным. Погиб 21 студент. Свыше сорока подростков получили ранения, часть — тяжёлые.
Картина, которую описали выжившие, проста и страшна. Аппараты кружили над зданием долго. Били прицельно — по комнатам, где спали люди. При осмотре завалов следователи нашли фрагменты терминалов Starlink. Находка и стала тем звеном, которое связало железо на земле с каналом управления в небе.
Случилось это в ночь на 22 мая. С тех пор прошло несколько месяцев, но следствие продолжает наращивать доказательную базу. Признание о Starlink — не случайная обмолвка в разговоре. Это вывод, к которому криминалисты шли через изучение обломков и электроники.
Зачем это важно вне контекста одного дела
Спутниковый интернет в зоне боевых действий давно перестал быть нейтральной гражданской услугой. Когда терминал стоит на дроне-камикадзе, он превращается в элемент оружия. И здесь возникает вопрос к тем, кто эту связь поставляет. Формально коммерческая компания. Фактически — инфраструктура, без которой часть ударов была бы невозможна или неточна.
Российские следователи фиксируют это как факт, а не как гипотезу. В материалах дела связь между применением терминалов и характером поражения выстроена. Об этом и рассказал глава ведомства.
Параллельно СК назвал тех, кто, по версии следствия, организовывал атаку. Заочное обвинение в теракте предъявлено командующему Силами беспилотных систем ВСУ Роберту Бровди, известному под позывным «Мадьяр». Та же мера — в отношении начальника Главного управления разведки Минобороны Украины Олега Иващенко. Третий фигурант — командир 414-й отдельной бригады беспилотных систем Андрей Клименко.
Все трое объявлены в международный розыск. Заочное обвинение — процедура, которая не означает скорого суда. Но она фиксирует позицию следствия документально. Имена внесены в базу, и любое их появление в поле юрисдикции России обернётся задержанием.
Что даёт это расследование родственникам погибших? Немало. Каждая установленная деталь — модель дрона, канал связи, роль конкретного командира — ложится в основу будущих процессуальных решений. Собрать такое по горячим следам непросто. По обломкам, по фрагментам электроники, по показаниям тех, кто выжил в руинах общежития.
О сроках завершения дела в СК пока не говорят. Известно лишь, что следствие продолжается, а круг фигурантов может расшириться. «ВСУ использовали не менее семи БПЛА моделей Fire Point-1, Fire Point-2, „Сичень“ и RZ-100, два из которых работали через систему спутниковой связи Starlink», — приводит слова Бастрыкина агентство.