Европейские ведомства теряют одну юридическую опору за другой в споре о чужих инвестициях
Постановление вышло 30 октября, а огласку получило только теперь. Административный суд Люксембурга отменил решение местного Минфина от 26 сентября 2023 года, которым ведомство отказало российской компании и её клиентам в разблокировке ценных бумаг. Формулировка судей короткая: отказ неправомерен.
История тянется с июня 2022-го. Тогда Евросоюз ввёл санкции против Национального расчётного депозитария, и активы клиентов НРД зависли на счетах европейских структур. В декабре та же компания попросила у люксембургского Минфина разрешение вернуть своё. Чиновники отказали, а через девять месяцев подтвердили отказ.
Логика ведомства держалась на одной строчке европейского регламента. Статья 6 допускает платежи по договорам, заключённым до санкций, — но только деньги, не бумаги. Ценные бумаги, решили в Минфине, под исключение не попадают.
Суд с этим не согласился. Понятие платежа в регламенте шире денежного перевода, указала инстанция, и возврат бумаг владельцу под него подпадает. Второй довод оказался тяжелее первого: на момент отказа ни сама компания, ни её клиенты в санкционных списках ЕС не числились. Значит, разблокировка ничьих ограничений не нарушает.
Арифметика перехватов
Название истца суд не раскрывает. Это обычная практика для таких дел, но она мешает оценить масштаб. Сколько бумаг зависло именно в Люксембурге — открытых цифр нет. Речь идёт о счетах, которые шли через местные депозитарные цепочки после заморозки НРД.
Важнее другое. Постановление создаёт рабочую ссылку для тех, кто оказался в похожем положении: сам под ограничения не попал, но доступ к инвестициям потерял из-за санкций против инфраструктуры. Такие иски теперь можно строить на люксембургском решении.
«Разблокирование активов российских компаний и граждан, не находящихся под санкциями, допускается в силу существующих правовых норм», — говорится в мотивировочной части.
Это не первая трещина. В середине сентября Государственный совет Бельгии признал незаконным отказ в разблокировке активов, который исходил от депозитария Euroclear и бельгийского Казначейства. Указ министра финансов от декабря 2023 года о делегировании полномочий Казначейству тогда отменили: в самом деле не нашлось ни чётких критериев, ни процедур, ни гарантий.
Два решения подряд в двух юрисдикциях — уже не случайность. Суды разбирают не политику санкций, а то, как европейские ведомства её исполняют. И находят ошибки в толковании собственных норм.
В Совете Федерации отреагировали быстро. Сенатор Григорий Карасин назвал решение позитивным и заявил, что процесс возврата активов надо поддерживать.
«Люди стали здраво относиться к существующим обязательствам юридического характера, а это значит, что мы накануне того, чтобы здравый смысл победил. Все причитающиеся нам деньги, фонды и прочие вложения должны вернуться в нормальное юридическое состояние», — сказал он.
Оговорка сенатора тоже прозвучала: противников такого развития в Европе хватает, и они «сомкнут ряды». Опыт подсказывает, что он прав. Совет ЕС нередко повторно включает в списки тех, чьи санкции аннулировал суд, — только уже на других основаниях. Оспаривать приходится заново.
Параллельно идёт другой спор, и он крупнее. Банк России обратился в коммерческий суд Брюсселя с требованием изъять документы в штаб-квартире Euroclear. Регулятор хочет получить переписку депозитария с Еврокомиссией и Советом ЕС — ту, что касается заблокированных активов. Слушания уже прошли. Российская сторона добивается изъятия и сохранения этих материалов.
Что это даёт на практике. Компания, чьи бумаги зависли в Люксембурге, теперь имеет на руках судебный акт. Дальше — либо Минфин исполняет решение сам, либо следует новый иск, уже об исполнении. Для остальных инвесторов с той же проблемой появился шаблон аргументации: не под санкциями лично — значит, доступ к бумагам вам блокировали зря.
Оговорка по существу одна. Решение люксембургского административного суда действует в люксембургском правовом поле. На бельгийские структуры, включая Euroclear, оно напрямую не распространяется. Ссылаться на него можно, автоматически применить — нет.
Минфин Люксембурга публичной реакции не давал. Срок на обжалование постановления в вышестоящей инстанции у ведомства остаётся.