Указ от сентября 2022-го никто не отменял, и это даёт почву для новых волн тревоги
Никаких указов о новой мобилизации в Кремле не подписывали и подписывать не собираются. Об этом Владимир Путин говорил не раз, последний раз — на встрече с членами «Деловой России». Тогда же он назвал цифру: 50–60 тысяч добровольцев ежемесячно приходят на службу. Этого, по его словам, хватает для той тактики, которой придерживается Генштаб.
«У нас нет никакой необходимости проводить мобилизацию. Мы это не планируем», — цитируют президента информационные сводки. Путин говорил об этом на прямой линии, на Петербургском экономическом форуме и в Астане. Чиновники пониже рангом повторяют то же самое, только резче.
Дмитрий Песков ещё в конце марта заявил, что тема всеобщей мобилизации не стоит на повестке. Его тогда спросили про слова президента Финляндии Александра Стубба, который допустил такой сценарий. В августе пресс-секретарь назвал сообщения о подготовке набора «информационными утками». Дмитрий Медведев в том же месяце подтвердил: планов нет, контрактников достаточно. По его данным, за первое полугодие около 200 тысяч человек заключили контракты с Минобороны, ещё свыше 16 тысяч ушли в добровольческие формирования.
Указ номер 647 действует, и это путает людей
Вот здесь и начинается расхождение между официальной риторикой и тем, что люди видят своими глазами. Документ от 21 сентября 2022 года никто не отменял. Демобилизации не объявляли. Формально это означает, что частичная мобилизация продолжается, а разговоры о «второй волне» — юридическая натяжка. Новую не объявят, потому что старая не закончилась.
Полковник Андрей Пинчук объяснил эту тонкость так: «Одна война, одна мобилизация, одно завершение войны, одна демобилизация». Пока не будет демобилизации, никакая новая мобилизация невозможна. Пинчук признаёт: внутри одной кампании волны могут быть — это вопрос технического исполнения, а не права.
«Слухи о повторной мобилизации идут уже несколько лет подряд, но слухи остаются слухами», — заявил генерал-майор Сергей Липовой.
Он же назвал источник тревог: украинские колл-центры, которые звонят россиянам и рассказывают о грядущем наборе. Цель, по версии генерала, — поднять градус напряжения и спровоцировать панику.
Поводов для тревоги хватает и без звонков. В июле Росгвардия выложила проект поправок в собственный приказ 2018 года. Формулировку «подготовка к защите» предложили дополнить словами про опасности, возникающие в период мобилизации и военного положения. Плюс военнослужащих ведомства хотят включить в список тех, кого эвакуируют в безопасные районы. Телеграм-каналы тут же связали это с набором. В самом ведомстве объяснили: внутренняя документация приводится в соответствие с законом, к призыву отношения не имеет.
Отдельная история — указ номер 419 от 12 июня. Штатную численность Вооружённых сил подняли до 2 миллионов 399 тысяч единиц, из них 1 миллион 510 тысяч — военнослужащие. В соцсетях цифру прочитали как приговор. На деле это плановое увеличение, которое закрывают контрактом, а не повесткой.
Что говорят те, кто слухи растит. Украинская разведка настаивает: Генштаб готовит вариант с набором 600 тысяч человек на два года — по 300 тысяч ежегодно. Об этом же писала The Wall Street Journal, упоминая учения по мобилизации в Калининградской области в июле. Подтверждений из российских официальных источников этим сведениям нет. Путин на пресс-конференции по итогам саммита ШОС в Бишкеке отреагировал на них коротко и грубо: «Это собачья чепуха. Это информационная атака на Россию».
Через два дня, на Восточном экономическом форуме, он повторил мысль другими словами. Сценария, который потребовал бы мобилизации, на сегодня нет. А разговоры о ней — операция, придуманная к выборам в Госдуму.
Депутат Госдумы Виктор Соболев на вопрос об отъезде граждан из-за слухов ответил в своём стиле: те, кто уезжает, стране не нужны. Жёстко. Но именно такие реплики потом расходятся по каналам и добавляют тревоги больше, чем любые опровержения.
В думском комитете по обороне тем временем обсуждают поправки о демобилизации по семейным обстоятельствам и для раненых. Эту тему поднимала и Татьяна Москалькова, ссылаясь на поток обращений от семей.