Телефон в руке, страх на сцене: артист балета раскрыл неожиданный диагноз
В свои 52 года Николай Цискаридзе сделал признание, которое многих удивило. Знаменитый танцовщик, педагог, ректор Академии русского балета сообщил, что у него СДВГ — синдром дефицита внимания и гиперактивности. Диагноз не клинический, скорее самоощущение. Но артист объяснил его вполне конкретными проявлениями.
Главный симптом, по словам Цискаридзе, — постоянная привязанность к телефону. Он заметил это за собой и за окружающими. «Мы не можем жить без телефонов. Очень часто наблюдаю на разных мероприятиях за взрослыми людьми, которые сразу начинают что-то снимать, это очень забавно. Сам тоже один раз попробовал, а потом подумал: а когда я буду это смотреть?» — поделился он в беседе с «Комсомольской правдой».
Но телефон — лишь верхушка. Куда серьёзнее — постоянное внутреннее напряжение перед выходом на сцену. Цискаридзе признался: сам спектакль его пугал, а вот всё, что до него, — грим, репетиция, ожидание — казалось интереснее. «Мне гораздо интереснее не сам спектакль, а всё, что до спектакля. Потому что спектакля я боялся. У меня поднималась температура, я долго пытался научить свой организм так бешено не волноваться», — рассказал артист.
Стеснительность — ещё одна черта, которая, по его мнению, не вяжется с образом мировой звезды. Цискаридзе говорит, что до сих пор чувствует себя неловко в больших компаниях, а волнение перед выступлениями долгие годы было его постоянным спутником. Он боролся с ним, но полностью победить так и не смог.
В прошлом он уже удивлял публику откровениями. Например, признавался, что восхищается Аллой Пугачёвой* и ставит её в один ряд с Эдит Пиаф и Марией Каллас. Теперь — новый повод для разговоров. СДВГ у Цискаридзе — это не медицинский вердикт, а скорее честное описание того, как устроен его мозг: вечно в поиске новых впечатлений, не выносит рутины, требует постоянной занятости.
«Я не могу сидеть без дела. Если есть свободная минута — сразу хватаюсь за телефон, за книгу, за разговор. Иначе начинаю нервничать», — пояснил артист.
Для балета такая гиперактивность — paradox, но, видимо, именно она и помогла Цискаридзе достичь вершин. Его энергия, перфекционизм, неспособность остановиться — всё это превратилось в танец. Теперь зрители знают: за безупречными пируэтами стоит не только талант, но и постоянная борьба с самим собой.