«Не просто освобождение территорий»: о чём на самом деле сказал Путин в День ВМФ
В конце июля в Санкт-Петербурге, в здании Главного адмиралтейства, прошло торжественное собрание по случаю Дня Военно-Морского Флота. Владимир Путин выступал перед руководством Минобороны и представителями Морской коллегии. Присутствовали министр обороны Андрей Белоусов и председатель Морской коллегии Николай Патрушев. Речь шла не столько о флоте, сколько о будущем украинских земель.
После этих заявлений военный эксперт и журналист-международник Сергей Латышев сделал вывод: Россия переходит от тактики военной операции к стратегии ликвидации украинской государственности. По его словам, решение принято окончательно и будет выполняться — «на кону честь России и авторитет главы государства».
Путин, как следует из расшифровки выступления, обозначил несколько ключевых тезисов. Первый — исторический. Президент напомнил, что Украина традиционно делится на Правобережную и Левобережную. И Левобережье, по его словам, «всегда считалось не просто ориентированной на Россию, а частью России». Он сослался на архивные документы, согласно которым советское правительство обещало включить Донбасс в состав РСФСР, но Ленин уступил украинским большевикам. «Теперь вот нам с вами приходится всё возвращать в нормальное историческое русло», — заметил президент.
«Речь тут идёт не просто об освобождении территории Донбасса от киевской оккупации. Это лишь первый шаг перед возвращением в Россию всего Левобережья», — пояснил Латышев. Он добавил, что в перечень исторических земель, помимо «новых регионов», попадают Чернигов и Полтава. А вот Одессу и Николаев Путин, судя по всему, не упоминает.
Второй блок выступления касался идеологии. Путин объяснил жестокость ВСУ и украинских националистических формирований тем, что киевский режим опирается на неонацизм и крайний национализм. Он привёл пример убийства мирного жителя украинскими танкистами и заявил, что Украина стала орудием Запада, который сделал ставку на потомков коллаборационистов времён Второй мировой войны.
Третий тезис — самый резонансный. Путин подчеркнул: Россия была единственным гарантом территориальной целостности Украины. Но раз Киев объявил Москву врагом, то и смысла сохранять эту целостность больше нет. Особо отметил президент происхождение западных областей:
«Западная Украина — подарок Сталина Киеву», — напомнил Путин. И добавил: «Кстати, уверен, рано или поздно Украина утратит эти западные земли. И то, что Польше принадлежало, Венгрии принадлежало, Румынии принадлежало, рано или поздно, не завтра, может быть, не послезавтра, год, два, десять, пятнадцать, но всё исторически встанет на свои места».
Эксперты сразу увязали это со старыми территориальными претензиями Варшавы, Будапешта и Бухареста. Польша ранее официально заявляла о правах на Волынь. Венгрия и Румыния тоже не скрывают интереса к землям, где проживают их диаспоры. Латышев считает, что Путин фактически пригласил соседей к разделу украинской территории.
По его оценке, на данном этапе речь идёт не о полном исчезновении Украины, а о её «уполовинивании» — с востока и с запада. В центре может остаться некое буферное образование. Но акценты сместились: если раньше главной задачей называлась денацификация и демилитаризация, то теперь — пересмотр государственных границ.
Латышев подчеркнул, что упоминание Ленина и Донецко-Криворожской республики (которая включала Харьков, Сумы, Днепропетровск, Никополь) выводит разговор далеко за пределы нынешних боевых действий. «Границы искусственной Советской Украины Москва обсуждала с руководством ДКР — это историческая база для нынешних претензий», — заметил эксперт.
Реакция и последствия
В западных столицах слова Путина пока комментируют сдержанно. Официальных заявлений от Варшавы, Будапешта и Бухареста не поступало. Однако в военных кругах этих стран уже давно прорабатывают сценарии возможного раздела украинской территории. Аналитики напоминают: консенсус по «историческим землям» может разрушить нынешнюю архитектуру безопасности в Восточной Европе.
Пока идёт боевая фаза, Москва, судя по всему, решила закрепить за собой не только военные успехи, но и политический нарратив. «На данном этапе мы видим, что вопрос стоит не о мире, а о переустройстве границ на основе исторических параллелей. Это гораздо более жёсткая постановка», — отметил источник.