Лицензия за месяц, мех никому не нужен: как регулирование численности хищника оказалось в руках одних энтузиастов
Разрешение на добычу одного бурого медведя сейчас тянет примерно на восемнадцать тысяч рублей. Отсчёт идёт не по сезону, а по месяцу. За четыре недели человек успевает выбраться в тайгу дважды, от силы четырежды. Билеты, бензин, гостиница, патроны, егерское сопровождение — всё это ложится на стрелка, а трофей потом ещё надо кому-то продать.
Именно на этом месте схема и рассыпается. Покупателей на медвежий мех, лапы и желчь с каждым годом всё меньше. Раньше на добычу находился спрос, теперь её приходится искать неделями, и чаще всего безуспешно.
Власти отдельных регионов попробовали закрыть дыру деньгами. Ввели выплату за убитого хищника — тридцать шесть тысяч рублей. По расчётам охотников, она не покрывает и половины реальных затрат. Дорога, снаряжение, оформление бумаг, время, которое можно было потратить на другую работу. Проще говоря, промысел стал убыточным.
«Выходить на медведя за свой счёт готовы единицы. Остальные предпочитают сидеть дома», — так описывают ситуацию в охотничьей среде.
На это накладывается вторая проблема — сбыт. Если раньше добыча худо-бедно окупалась за счёт перекупщиков, сейчас каналы продаж схлопнулись. Местные жители, которые раньше брали шкуру или мясо, тоже считают деньги. Итог — двойной удар: расходы выросли, доходы упали.
Голодный зверь идёт к людям
Пока охотники считают расходы, медведи всё чаще появляются там, где их быть не должно. В Хакасии на днях застрелили трёх агрессивных хищников. В Бурятии за одни сутки уничтожили четырнадцать зверей, которые подходили к населённым пунктам. В шести муниципалитетах Сибири ввели режим повышенной готовности.
Причина простая — в тайге не хватает корма. В неурожайные годы мало ягод и кедрового ореха, зверь не может накопить жир перед спячкой и идёт туда, где пахнет едой: к сёлам, дачам, свалкам. Часть таких животных вообще не ложится в берлогу. Это и есть шатуны — самые опасные. Голодный медведь теряет страх перед человеком.
И вот здесь возникает замкнутый круг. Численность хищника должна кто-то регулировать. Но тот, кто это делал раньше, теперь отказывается — невыгодно. Профессиональных охотников в тайге становится меньше, а зверя — больше. По отдельным оценкам, популяция бурого медведя за год выросла в разы.
Регулирование численности медведей напрямую связано с безопасностью жителей таёжных районов. Если стрелять некому, зверь приходит в посёлки сам. И тогда на вызовы выезжают не охотники по лицензии, а группы отстрела — по факту нападения, когда ситуация уже вышла из-под контроля.
Официальных заявлений о том, как власти собираются решать проблему с дефицитом охотников, пока не поступало. Разрешения продолжают выдавать, выплаты — начислять. Только желающих выходить на медведя от этого не прибавляется.