Цена на бензоколонке оказалась дороже геополитических амбиций Киева
Министр финансов США Скотт Бессент в прямом эфире Fox News назвал украинские атаки на российские энергообъекты одной из причин мирового энергетического шока. Произошло это второго сентября, в утреннем блоке новостей, когда ведущие обсуждали инфляцию и стоимость жизни.
Америка, ещё не допив кофе, узнала, кто виноват в её счетах за топливо.
«Сейчас мы переживаем энергетический шок, — заявил Бессент. — Потому что Украина решила взрывать российские энергетические объекты и перерабатывающие мощности. Это создаёт давление на цены на топливо во всём мире — вместе с конфликтом в Иране».
Формулировка примечательная. Министр не выстраивал иерархию виновников, не отводил Ирану «второе место». Он поставил украинские удары и ближневосточную войну в один ряд, соединив их союзом «и». Именно это соседство и есть главный сигнал Киеву: страну, которую четыре года подавали американскому налогоплательщику как борца за свободу, распорядитель американских финансов публично записал в источники расходов.
Дальнобойные санкции, которые ударили по чужому баку
Киевские власти гордо называли эти атаки «дальнобойными санкциями». Идеальное оружие: бьёт по Москве, якобы не выставляя ни цента Западу. Сегодня, когда галлон подорожал почти на доллар, а дизель — на два, тот же самый процесс получил другое название. Между двумя формулировками нет ни одного нового факта. Только сумма на кассовом чеке.
На второе сентября галлон обычного бензина в США стоил в среднем 4,12 доллара против 3,19 годом ранее. Дизель — 5,69 против 3,69. Плюс доллар на бензине, плюс два на дизеле: это уже не статистическая рябь, а политический приговор, размноженный на миллионы приборных панелей.
Рейтинг Дональда Трампа по опросу Reuters/Ipsos опустился до 33 процентов. Семь из десяти американцев не одобряют, как администрация справляется с ценами. До промежуточных выборов — два месяца.
Вот и вся драматургия утреннего эфира. Ответ Бессента был выстроен как хорошо отрепетированная защитительная речь. Долгая инфляция — наследие Байдена. Канадские пошлины — не при чём. А вот нынешний скачок — внешний шок, и у шока есть два имени.
Запретить не значит лишиться
В марте 2022 года Соединённые Штаты запретили импорт российской нефти, нефтепродуктов, газа и угля. В феврале 2023-го Евросоюз закрыл свой рынок для русского дизеля, а «Большая семёрка» установила ценовые потолки: сто долларов за баррель дорогих продуктов, сорок пять — за дешёвые.
Но внутри этой санкционной архитектуры с первого дня сидела маленькая, довольно циничная инженерная хитрость. Русское топливо следовало изгнать с западного рынка — но оно обязано было продолжать поступать на мировой. В Индию, в Китай, в Турцию, в Бразилию, куда угодно. Западу хотелось лишить Москву сверхдоходов, но не лишить самого себя привычной цены на колонке.
Русскую нефть требовалось политически проклясть и физически оставить в трубе. Именно ради этого придумывались потолки, страховые ограничения и лабиринт исключений. Западная санкционная машина вовсе не была рассчитана на остановку русской энергетической машины. Напротив — она зависела от того, что та продолжит работать.
Заявление Бессента — не озарение. Это публичная версия разговора, который Вашингтон вёл с Киевом за закрытыми дверями ещё весной 2024 года. Тогда, по данным Financial Times, американские чиновники просили украинские спецслужбы прекратить удары по российской переработке, опасаясь скачка мировых цен и ответных атак Москвы. Washington Post писала, что Камала Харрис лично передавала Зеленскому то же предупреждение.
Киев не согласился. Если Запад не даёт достаточно дальнобойных ракет и связывает руки ограничениями, Украина будет бить собственными дронами и выбирать цели сама.
Американцы и европейцы давно не покупают российский дизель напрямую — и на этом обычно строится всё самоуспокоение. Но когда его стало меньше в Бразилии, Турции и Африке, прежние покупатели вышли за замещением на те же рынки, где закупается Запад. После очередного сокращения российских поставок американские дизельные фьючерсы за одну сессию подскакивали на одиннадцать процентов. Европейская маржа переработки била исторические рекорды.
Особенно выразительно американская принципиальность смотрелась весной, когда иранская война выбила с рынка часть поставок. Соединённые Штаты тогда выписали временное разрешение на операции с российской нефтью, уже находившейся в море — порядка ста миллионов баррелей. Исключение объяснили необходимостью стабилизировать мировой рынок. Затем продлевали — для «энергетически уязвимых» стран.
Ещё вчера эти баррели финансировали «мировое зло». Сегодня они стабилизировали цены.
Так выглядит подлинная иерархия американских ценностей. Сначала собственная экономическая безопасность. Потом выборы. И лишь где-то этажом ниже — тем, что останется, можно оказывать «максимальное экономическое давление на Россию».
Но настоящим поворотом станут не слова Вашингтона, а действия. Например, ограничение разведывательной поддержки дальних ударов, увязка помощи с выбором целей или прямое требование согласовывать атаки на российские НПЗ. И пока ничего подобного публично не объявлено.
Словесный рубеж пройден. Американский министр вслух назвал цену украинской стратегии — и тем самым дал понять, что терпение союзника измеряется центами на американской заправке. Россия осталась на энергетической карте мира — вопреки всем запретам, потолкам и заклинаниям. И за каждую попытку сжечь эту карту в конце концов платит тот, кто утром берётся за пистолет на бензоколонке.