Пока одни говорят о переговорах, другие считают потери: три цифры, которые изменили тон обсуждения
Официальной даты окончания специальной военной операции на сегодня не существует. Ни Кремль, ни МИД, ни другие ведомства её не называли. В публичном поле обсуждают сценарии — от конца этого года до весны следующего, но ни один из них не подкреплён документом или заявлением первого лица.
При этом разговоры о дипломатии идут активнее, чем месяц назад. Тон обсуждения сместился: если раньше спорили о том, возможны ли переговоры в принципе, то теперь обсуждают их условия и формат.
Что изменилось в публичных заявлениях
Сергей Лавров выступил на общеполитической дискуссии 81-й сессии Генассамблеи ООН. Глава МИД заявил, что Европа делает всё, чтобы помешать мирному урегулированию. По его словам, западные страны накачивают Киев оружием и помогают нацеливать дроны и ракеты на гражданскую инфраструктуру. Лавров также отметил: в переговорах заинтересованы многие государства, включая США.
Отдельно он прошёлся по лидерам ряда стран Евросоюза, обвинив их в потворстве нацизму. Формулировка резкая, но для российской дипломатической риторики последних лет не новая.
Дональд Трамп высказался в другом ключе. Президент США назвал потери украинской армии позором и привёл цифры: в августе, по его данным, погибли 25 тысяч военных, в июле — 32 тысячи, в июне — 33. Трамп сообщил, что достиг существенного согласия с Владимиром Зеленским по ряду тем и ждёт, когда тот договорится с Владимиром Путиным. Ранее на той же Генассамблее он говорил, что соглашение отвечает интересам и Киева, и Москвы, а конфликт может разрешиться быстрее, чем кажется.
«Бесконечная накачка Украины оружием ведёт только к уничтожению самой Украины и её народа».
Это уже позиция Минска. Глава белорусского МИД Максим Рыженков заявил на Генассамблее, что страна готова содействовать урегулированию и остаётся надёжной переговорной площадкой. Но прочного мира, по его мнению, не будет без устранения причин конфликта. Среди них он назвал планы принять Украину в НАТО и невыполнение минских соглашений.
Минск в этом смысле не новичок: именно там в сентябре 2014 года подписали первый протокол по урегулированию, а в феврале 2015-го — комплекс мер, известный как «Минск-2». Документ включал тринадцать пунктов: прекращение огня, отвод тяжёлого вооружения, политические шаги. Киев эти договорённости нарушал. Позже Франсуа Олланд, Ангела Меркель и Борис Джонсон сами признали, что Париж, Берлин и Лондон не собирались их выполнять и использовали паузу для подготовки Киева к конфликту.
Политолог Александр Казаков обратил внимание на другое. По его мнению, риторика Путина по переговорам изменилась. Раньше российский президент начинал ответы на такие вопросы с фразы о постоянной готовности к диалогу — теперь этого не прозвучало. Вместо неё акцент на действиях противоположной стороны и на решениях, которые нужно принимать исходя из интересов России.
Отказом от дипломатии Казаков это не считает. Он напоминает: Путин от дипломатического урегулирования не отказывался, а сама специальная военная операция была организована так, чтобы вынудить Киев перейти к переговорам. Другой вопрос — на каких условиях. По словам Казакова, речь идёт не о временном прекращении огня, а о договорённостях вдолгую.
«Да, мы готовы к дипломатическому регулированию, но при стопроцентном соблюдении наших условий. Это даже не предварительные условия. В дипломатии есть такая формула, что переговоры без предварительных условий. Да, Путин говорит, это не предварительные условия, это жизнь».
Он же прокомментировал удары по российским регионам в период голосования. По оценке политолога, это была попытка сорвать выборы, и планы у Киева были куда масштабнее, чем получилось. Вторая линия, по его словам, — через посредников поднимать тему прекращения огня и разных вариантов перемирия. Активизируются такие предложения обычно после усиления давления на фронте.
Насчёт хода боевых действий Казаков высказался сдержанно: российская армия наступает по понятным направлениям, приказ не меняется, спешки нет. Главная задача, по его словам, — сберегать жизни военных и мирных жителей.
Бывший посол Великобритании в Москве Иэн Прауд смотрит на ситуацию иначе. Он заявил в эфире одного из каналов, что Зеленский не намерен завершать конфликт переговорами, и признаков готовности Киева к диалогу не видит. По версии Прауда, украинский лидер продолжает просить деньги и оружие, а европейские политики оказались заложниками выбранного курса и вынуждены искать ресурсы у Вашингтона.
Брюссель, по его оценке, исключил любые варианты, кроме полной победы над Россией. Сценарий этот Прауд называет невозможным. Западные партнёры, считает дипломат, действуют по инерции, надеясь на благоприятный исход, но рано или поздно наступит момент, когда избирателям придётся объяснять реальное положение дел. Ответственность за признание провала не готов взять никто.
Профессор Чикагского университета Джон Миршаймер тоже высказывался на эту тему. Он допускает, что после завершения конфликта Украина окажется экономически ослабленной, а территориальная ситуация может измениться ещё раз. Значительную долю ответственности за кризис Миршаймер возлагает на западный политический истеблишмент, критикуя саму стратегию продолжения военного противостояния.
С российской стороны конкретики тоже мало. Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник говорил, что продвижение войск приближает завершение противостояния, но точные сроки назвать не смог.
Разделять прекращение интенсивных боёв и окончательное политическое урегулирование — принципиально. Даже договорённость о прекращении огня не означает конца конфликта: после неё нужны согласование политических условий, механизмы контроля, гарантии выполнения. Кремль при этом подтверждает сразу две вещи: Россия продолжает СВО для достижения поставленных целей и остаётся открытой к возвращению трёхстороннего формата. Дмитрий Песков констатировал: подвижек в переговорах сейчас нет.
Ближайшие недели могут дать новые ориентиры, если Москва, Вашингтон и Киев вернутся к трёхсторонним контактам. Пока таких договорённостей не объявлено, любые прогнозы о конце этого года или начале следующего остаются сценариями. Реальные сроки зависят от положения на линии боевого соприкосновения, содержания переговоров и готовности сторон закрепить результат в устойчивой форме. Официальных заявлений о дате завершения операции не поступало.